Сбор средств

Показаны сообщения с ярлыком Кострюков Анатолий Михайлович. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Кострюков Анатолий Михайлович. Показать все сообщения

пятница, 31 октября 2014 г.

Прочность становления

ПРОЧНОСТЬ СТАНОВЛЕНИЯ
Анатолий КОСТРЮКОВ,
Заслуженный тренер СССР


ПЕРЕД началом чемпионата в газете «Советский спорт» были опубликованы прогнозы тренеров команд высшей лиги, в которых «Трактору» отводилось седьмое-девятое место. Откровенно говоря, меня это удивило - высокие места челябинских хоккеистов в последние годы говорят сами за себя. И вдруг - седьмое-девятое место. Позже я поинтересовался у некоторых тренеров: почему они отвели «Трактору» скромную роль в новом чемпионате? Оказывается, они исходили из изменений в составе. Что ж, изменения действительно произошли - закончил играть ветеран команды, один из лучших бомбардиров нашего хоккея Николай Бец, в «Металлург» перешли А. Картаев и А. Егоркин, в ЦСКА был приглашен Сергей Макаров, а его старший брат Николай подал заявление о переходе в «Спартак», где он и готовился к сезону (вернулся Н. Макаров в родной клуб накануне открытия чемпионата). Наконец, произошла смена тренера.
Но ведь, если вспомнить историю челябинской команды, редкий год обходился без чувствительных потерь, тем не менее она жила и живет. Признаюсь, я счастлив, что мне довелось поработать в этом городе-труженике, где хоккей давно завоевал сердца мальчишек и юношей, мужчин и женщин, руководителей крупных предприятий и рабочих. Хотя не скажу, что все четыре года, проведенные мною в Челябинске, были сплошь радостные - трудностей хватало.
Многие полагают, что главное в тренерской работе - это найти общий язык с игроками. Но мои коллеги могут подтвердить, что порой еще труднее бывает установить контакт с руководителями клуба или предприятия, спортивную честь которого защищает команда. Мне в этом отношении повезло, я знаю немало тренеров, зависевших от таких людей, которые считали своим долгом постоянно вмешиваться в их работу, пытались свести ее только к подбору хоккеистов и проведению тренировок. Каждому здравомыслящему человеку многие требования таких руководителей покажутся по-детски наивными, но попробуй не выполнить их. К счастью, в Челябинске мне были созданы нормальные условия для плодотворной работы.
Однако, как ни здорово работалось мне на Урале, семейные обстоятельства вынудили вернуться в Москву. Но это произошло не вдруг - об отъезде я сообщил руководителям спортклуба и завкома Челябинского тракторного завода заблаговременно, с тем, чтобы подготовили мне замену. Вопрос о преемнике был решен быстро - кандидатура Геннадия Федоровича Цыгурова ни у кого не вызывала сомнений. Воспитанник «Трактора». Более 15 лет играл защитником. Пользуется авторитетом у игроков и руководителей клуба. Очень хорошо проявил он себя и в роли второго тренера... Частые встречи с Цыгуровым в нынешнем чемпионате лишний раз убедили меня в правильности этого выбора.


Разумеется, за перо я взялся не ради того, чтобы сообщить о причине своего ухода из «Трактора» (кстати, с игроками и тренерами у меня по-прежнему хорошие отношения). Повод для выступления более серьезный.
...Глядя на сегодняшний состав «Трактора», я не вижу многих из тех игроков, кто был в команде четыре года назад: одни, к нашему сожалению, ушли сами, с другими мы расстались - кто-то не отвечал всем требованиям, у кого- то наступил критический для хоккея возраст.
Обычно смена поколений в любой команде проходит болезненно. В «Тракторе» она еще не закончилась, однако, на мой взгляд, протекает без осложнений. Наоборот, ввод молодых хоккеистов только усилил команду.
Принято считать, что лучший способ научить человека плавать - это бросить его в воду. Именно такого принципа придерживаются некоторые тренеры: стоит способному пареньку блеснуть на одной- двух тренировках, и тренеры тут же включают его в основной состав. Но, как правило, поспешность не приводит к добру: такие игроки долго не выдерживают напряжения чемпионата, быстро сдают, а нередко и вообще исчезают с горизонта.
А другие тренеры и их немало - главным образом из-за боязни потерять очки не очень-то доверяют молодым. Именно такой подход к комплектованию практиковался до моего прихода и в «Тракторе», хотя в Челябинске всегда хорошо обстояло дело с резервами. Мы же выбрали золотую середину - не торопились включать в основной состав перспективных ребят и в то же время регулярно привлекали их на занятия, тем самым еще до окончания ДЮСШ приучая и к повышенным нагрузкам, и к тактическим особенностям игры «Трактора». Только через год-другой, причем, как правило, во второй половине чемпионата, мы начинали вводить их в основной состав. И молодые хоккеисты, к удивлению многих, сразу вписывались в игру команды, быстро находили общий язык с новыми партнерами.
Так у нас начинали вратари Мыльников и Тыжных, защитники Стариков, Парамонов, Бабинов, нападающие С. Макаров, Евстифеев, В. Лапшин. В этом году обкатку проходят С. Лапшин, Рожков, Бухарин.
Хорошим подспорьем в подготовке резервов должна была стать другая челябинская команда - «Металлург», созданная в 1975 году. В нее предполагалось включать в основном тех воспитанников ДЮСШ, которые пока не подходят «Трактору». В принципе «Металлург» неплохо справляется с этой задачей - за три года в команде прошли стажировку немало молодых хоккеистов. Однако в последнее время тренеры второй команды города, видимо, под впечатлением победы во второй лиге, все чаще стали приглашать опытных игроков, чьи возможности исчерпаны.
Судьба «Трактора», повторяю, мне дорога – я по-прежнему радуюсь его успехам, переживаю неудачи. Но мой оптимизм, вера в хорошее выступление челябинцев основывается не столько на личных симпатиях, сколько на трезвой оценке их способностей. Я считаю, что причин для успешной игры «Трактора» немало. Это и умение играть тактически разнообразно, в зависимости от ситуации, и наличие ярких игроков, и, наконец, уверенность в своих силах.
Прошу понять меня правильно: все, о чем идет здесь речь, - это не попытка показать свои заслуги. Без хоккеистов, без постоянной поддержки партийной и профсоюзной организаций Тракторного завода, общественности города ни один тренер не мог бы рассчитывать на успех. Словом, в том, что «Трактору» удалось хотя бы частично изжить недостатки, заслуга всех людей, имеющих отношение к челябинскому хоккею. А недостатков первое время было немало...
Как известно, челябинцы всегда славились хорошей конькобежной подготовкой. Правда, я не согласен с теми, кто считает, что уральцы бегают на коньках быстрее москвичей или горьковчан. Это обманчивое впечатление, и создается оно главным образом благодаря постоянному движению челябинцев. Скорость, скорость и еще раз скорость - вот девиз их игры. Но в этом ведь не всегда есть необходимость - и к хоккею подходит поговорка: «Тише едешь-дальше будешь», что, кстати, умело доказывают игроки московских клубов.
С регулировки скорости, собственно, и началась моя работа в «Тракторе». Кроме того, первые же тренировки показали, что многие хоккеисты не выдерживают нагрузки - ни по объему, ни по интенсивности. Я понимал, что если сразу же начать «закручивать гайки», то можно только навредить, поэтому за основу был взят принцип постепенности: и в подготовительные периоды, и в ходе всех четырех чемпионатов нагрузки увеличивались в разумных пределах, что не только не вызывало недовольства у игроков, но, напротив, только улучшало их отношение к занятиям.
Но главная проблема, стоявшая тогда перед тренерами, - как научить играть тактически разнообразно. Не секрет, что и сейчас тактическая подготовка многих команд высшей лиги, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Что мы чаще всего видим? Это либо откровенная ставка на оборону, либо, наоборот, лихие атаки без должной заботы о надежной защите. Не баловал разнообразием тактических вариантов и «Трактор», поэтому мы стали «танцевать от печки» - сначала основное внимание было уделено игре в обороне, особенно игре защитников. От них требовалось не только отбивать натиск соперников, но и уметь начинать острые контратаки. Без паса, как известно, здесь не обойтись. Но на первых порах не ставилась задача делать передачи на 10-15 -20 метров. Пусть шайба отдается на 2- 3 метра, но главное, чтобы пас был точным и своевременным. Этим мы хотели приучить игроков с помощью такой передачи создавать партнерам численное преимущество, освобождать их от опеки. Правда, долгое время игра «Трактора» зрелищно выглядела малопривлекательной, иногда и откровенно пассивной.
Зато на третий год, когда игроки к тому же окрепли физически, мы имели на вооружении уже два- три тактических варианта, которые умело использовались с учетом сильных и слабых сторон соперников, в зависимости от того, как складывался матч...
Важно, на мой взгляд, отметить и возросшую волевую закалку, умение бороться за победу даже в тех встречах, когда исход, казалось, давно предрешен. И то, что на третий год моей работы «Трактор» стал бронзовым призером, объясняется не только способностью игроков легко переносить самые высокие нагрузки или умением сыграть тактически разнообразно. Важную роль в этом сыграла и психологическая устойчивость челябинцев - почти во всех встречах с лидерами они отчаянно сражались до финальной сирены. Эти встречи показали все достоинства игроков «Трактора», убедили их в реальности выигрыша бронзовых медалей. Так оно и случилось.
Были близки челябинцы к повторению того успеха и в следующем чемпионате, но тогда их подвели неудачи на старте - до третьего места им не хватило нескольких очков.
...Сейчас «Трактор» лихорадит. Но это происходит не потому, что уральцы разучились играть так, как играли два года назад, или виноват в этом новый  тренер. Отнюдь нет. Одной из главных причин прежних побед челябинцев была трезвая оценка своих возможностей, строгая игровая дисциплина. Но, видимо, бронзовые награды 1977 года, отличный финиш последнего чемпионата сыграли с хоккеистами «Трактора» злую шутку - они переоценили свои возможности. Отсюда и последствия...
Фото С. Колганова.

♦ФУТБОЛ ♦ХОККЕЙ №46 1977


понедельник, 7 июля 2014 г.

Кострюков Анатолий Михайлович

Кострюков Анатолий Михайлович 07.07.1924






















Москва. Защитник. Мастер спорта СССР (1954). Заслуженный тренер РСФСР. Заслуженный тренер СССР (1967).
Карьера игрока (хоккей с мячом): начал играть в хоккей с мячом в 1937 в Москве на стадионе юных пионеров, «Спартак» Москва - 1941/1942-1942/1943, «Крылья Советов» Москва 1943/1944-19646/1947.
Карьера игрока (хоккей с шайбой): «Крылья Советов» Москва – 1947/1948-1956/195 вторая сборная СССР и сборная Москвы.
Карьера тренера и спортивного функционера: «Локомотив» Москва - 1957/1958-1959/1960, 1962/1963-1972/1973, Федерация хоккея СССР 1960-1962 главный тренер и ответственный секретарь, молодежная сборная СССР – 1957/1958-1959/1960 старший тренер, сборная СССР - 1961-1962 тренер, 1982-1983  тренер-консультант, вторая сборная СССР – 1962/1963-1969/1970, 1979/1980 – 1981/1982 старший тренер, «Трактор» – 1974/1975-1977/1978 старший тренер, начальник управления хоккея спорткомитета СССР в 1983-1987, «Медвешчак» Загреб, сборная Югославии – 1988/1989-1990/1991, член тренерского совета ФХР, заместитель и председатель тренерского совета ФХР с середины 90ых до 2005 года.
Достижения игрока (хоккей с шайбой): чемпион СССР 1956/1957, серебряный призер чемпионата СССР 1954/1955, 1955/1956, бронзовый призер чемпионата СССР 1949/1950, 1950/1951, 1953/1954, обладатель Кубка СССР 1950/1951 в составе «Крылья Советов» Москва.
Достижения тренера: бронзовый призер чемпионата мира 1960/1961, чемпион мира 1980/1981-1982/1983 в составе тренерского штаба сборной СССР, бронзовый призер чемпионата СССР 1976/1977 старший тренер «Трактора».
В 2004-м избран в Зал славы отечественного хоккея.
Награждён орденами «Почёта» (1996), «Дружбы Народов» (1984) и «Знаком Почёта» (1981). 

В конце 40-х, середине 50-х годов вместе с А. Кучевским составлял одну из сильнейших пар защитников в стране. Играл позиционно, строго, хорошо страховал партнеров.

А.Кострюков и А.Кучевский

Человек, который делал команды
Существует устойчивое мнение, что металлический хоккеист, украшавший крышку Кубка СССР в 50-х, имеет вполне реальный прототип. Анатолию Кострюкову исполняется 87. 

Согласно легенде, задолго до первого розыгрыша этого трофея на тренировке московских «Крылышек» появились загадочные люди, заявившие, что им поручено
создать приз для нового турнира. Концепция уже есть, а вот натурщика они не подобрали. Поэтому попросили тренера Владимира Егорова порекомендовать им игрока, умевшего вести шайбу как-то по-особенному. Наставник думал недолго, указав мастерам на одного из своих подопечных. Так на одном из самых престижных трофеев страны появилась фигурка Анатолия Михайловича Кострюкова.
По иронии судьбы, именно «Крылья Советов» в 1951 году стали первыми обладателями Кубка, в решающей встрече одолев команду ВВС, ведомую Всеволодом Бобровым. И хотя завоёванный титул был не столь значим, как победа в чемпионате страны, душу игрокам «Крылышек» грел тот факт, что на крышке изображён их партнёр. 
Коренной москвич, он родился в доме на Ленинградском проспекте, напротив гостиницы «Советская» - вся его юность прошла неподалёку. Начал работать на местном авиазаводе, на стадионе Юных пионеров играл в футбол и бенди. А когда возобновились чемпионаты страны по футболу, приказом наркома авиационной промышленности Кострюкова перевели в стан команды «Крылья Советов», одного из лучших спортивных клубов Союза. Летом ребята играли в футбол, зимой – в русский хоккей, так тогда было принято. Однако вскоре канадский хоккей с шайбой начал вытеснять бенди, и Анатолий Михайлович по примеру многих своих товарищей переключился на новый вид спорта. 
Что ни говори, а к «шайбовому» хоккею у нашего героя было настоящее призвание. Он быстро завоевал славу одного из самых надёжных оборонцев чемпионата СССР, мастера владения клюшкой и выбора позиции, и в целом человека организованного и серьёзного. Даже товарищи по команде прозвали его «Воропаевым» в честь главного героя романа Петра Павленко «Счастье», фронтовика, строящего светлое будущее для страны. Вот и Кострюков был таким – целеустремлённым, ответственным, прекрасным организатором. Задолго до завершения игровой карьеры ему, капитану «Крылышек», предсказывали судьбу славного тренера. И не ошиблись. Тренером он стал первоклассным. 
Его титаническими усилиями «Локомотив», вечное пятое колесо в числе московских клубов, годами не просто сохранял место в элите, а был грозой для фаворитов. А возглавляемый нашим героем челябинский «Трактор» и вовсе завоёвывал медали чемпионата СССР, что для провинциальных клубов в то время было задачей почти невыполнимой.




 «В моей карьере спортсмена и тренера было всего три клуба, - говорил наставник в одном из интервью.  14 лет я играл в форме московских «Крыльев Советов», столько же лет работал тренером в столичном «Локомотиве». В Челябинск, откровенно говоря, ехать не хотел. Меня уговорили председатель Спорткомитета РСФСР Алехин и руководитель спортклуба ЧТЗ Брик. Они предлагали: «Съезди, хотя бы посмотри, какие красивые места есть на Южном Урале. И на месте решишь, что делать дальше». 
По признанию Кострюкова, в Челябинск он ехал, чтобы быстрее вернуться, однако проблемы команды были столь глубоки и запущены, что он просто обязан был попытаться их решить. И решил. Результаты, само собой, быстро пошли в рост. «Наладить дисциплину мне удалось с помощью самих хоккеистов и при поддержке общественности», - замечает Анатолий Михайлович, но секретов не раскрывает. 
На Южном Урале наш герой работал недолго – всего четыре года, но за это время успел сделать «Трактор» одной из сильнейших команд страны. Болельщики (не только челябинские, но и тольяттинские) любят его и по другой причине. Именно он подготовил и дал путёвку в жизнь другому знаменитому тренеру – Геннадию Цыгурову: «Для него мой выбор оказался неожиданным, потому что он хотел ещё поиграть, но полностью оправдал надежды как тренер. Пусть не в «Тракторе», а в «Ладе». И в молодёжной сборной России». 
Так что в каком-то смысле в число заслуг Кострюкова можно включить не только успехи «Крыльев», «Локомотива» и «Трактора», но и победу нашей «молодёжки» на чемпионате мира в 1999-м. К слову, и сам Анатолий Михайлович добивался успеха на подобных соревнованиях. В 1983 году молодёжная сборная СССР под его руководством одержала семь побед в семи матчах, вернув себе потерянное ранее золото. 
Уважаемый Анатолий Михайлович, мы поздравляем Вас с 87-летием и желаем, чтобы здоровье было крепким, личное счастье – нерушимым, а во всех начинаниях Вас преследовала удача!
Источник: Чемпионат.ру, автор: Фарид Бектемиров


АНАТОЛИЙ КОСТРЮКОВ: ХОККЕЙ – В ХАРАКТЕРЕ РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА
Легенда отечественного хоккея, выдающийся игрок и тренер Анатолий Михайлович Кострюков поделился с пресс-службой Федерации хоккея России жизненными и карьерными воспоминаниями.

ЮНОСТЬ И ВОЙНА
Я жил на Ленинградском проспекте рядом со стадионом юных пионеров, там были секции для молодёжи до 18 лет – можно было записаться, куда хочешь.
Стадион «Крыльев Советов» был на Семёновской?
Там была база, но центральный совет «Крыльев» располагался на углу Ленинградского проспекта и улицы Правды. Я попал в «Крылья» со стадиона юных пионеров. А после войны меня определили в футбольный «Спартак». Тренировался с командой мастеров вместе со знаменитым Сальниковым, Рязанцевым, Соколовым, Жмельковым. Они по возрасту были старше.  На следующий год ушёл в «Крылья».
В войну вы были в Москве?
Когда началась война, прекратил работать техникум, в котором я учился. С августа 41-го и до конца войны работал на заводе, располагавшемся на «Динамо» около Боткинской больницы. Мы работали по 12 часов в смену, с восьми до восьми, по семь дней в неделю, а в воскресенье была лишь пересменка. На предприятии выпускали бронированный штурмовик ИЛ-2 – самолёт был подобен танку. Кабина пилота называлась «фонарь», лицевая часть была выполнена из довольно толстого стекла, изнутри – из плексигласа. Корпус был изготовлен из пятимиллиметровой брони, так что штурмовик было крайне тяжело сбить. Когда фронт подошёл к Москве, самолёты садились прямо на аэродром на Ходынском поле, и я ремонтировал шторки на стекле кабины. Садился в самолёт и представлял, что веду воздушный бой.
Послевоенные годы развивались для вас стремительно.
Да. В январе 1946 года центральный совет ДСО «Крылья Советов» определил меня в футбольную команду, с которой в марте я выехал на сбор в Сочи. На одну из игр стартовавшего чемпионата СССР мы ехали через Сталинград. Тогда я своими глазами увидел руины, в которые превратился город на Волге. Это было страшное зрелище, воспринимавшееся совершенно иначе, чем из газет или фильмов. 


КАРЬЕРА
Вы ещё играли и в русский хоккей.
Многие пришли из русского хоккея. Игроки «Спартака», «Динамо» и ЦСКА перешли на шайбу в 1946 году, а на следующий год к ним присоединились «Крылья Советов». Мы сразу заняли шестое место, но уже через несколько лет завоевали бронзу. 
Насколько известно, начинали вы в линии атаки.
Первый год играл форварда в тройке с Альфредом Кучевским. В «Крыльях» наметились проблемы с обороной, и тренер команды Владимир Егоров предложил переквалифицироваться в защитника. Я неплохо сыграл, поскольку катание и техника были на хорошем уровне. На следующий год ко мне в пару перевели Кучевского, и мы на долгое время стали одной из ударных сочетаний команды.
Начало 50-х ознаменовалось для «Крыльев» неплохими результатами.
Мы выиграли два серебра, три бронзы, а в 1951 году «Крылья Советов» стали первым обладателям Кубка СССР. Причём фигуру на его крышке делали с меня. Когда я пришёл с позирования, товарищ по команде Валентин Захаров сказал: «Раз Михалыч на кубке, то трофей будет наш!». Он как в воду глядел. В финале играли с ВВС, и я забросил победную (четвёртую) шайбу. На следующий год вышли в финал и уступили 3:4, а позже с тем же счётом проиграли в решающем матче ВВС.
В первых чемпионатах с экипировкой дело обстояло не слишком хорошо.
Когда я начинал играть, экипировка была самодельная. Мы использовали футбольные щитки, сами делали защиту для коленей и локтей. Несколько позже в Чехословакии закупили полный комплект инвентаря. После этого приличную амуницию стали производить на наших заводах.  Что касается шлемов, использовали боксёрские чёрного цвета, у ЦСКА, и «Спартака» были красные велосипедные шлемы в течение трёх первых лет. Позже появились нормальные шлемы, ну время, конечно, понятно. Потом выпускать экипировку стали в Союзе уже для всех клубов. Конечно, та амуниция не идёт ни в какое сравнение с нынешней.


Выиграв чемпионат СССР в 1957 году, «Крылья» прервали гегемонию «Динамо», ЦСКА и ВВС.
Динамо» курировал комитет госбезопасности, ЦСКА – вооружённые силы, а «Спартак» – Моссовет. Профсоюзным «Крыльям» и «Локомотиву» было тяжело в плане перехода игроков, поэтому в основном занимали четвёртое место. Когда я принял «Локомотив», у нас забрали Михайлова, Мишакова, Зимина, Волкова. В результате поехал в Челябинск, понадеявшись там спокойно работать.
 На Урале вас до сих пор помнят, как одного из патриархов челябинского хоккея.
С «Трактором» мы сразу поднялись на четвёртую строчку, потом – на третью. После чего спорткомитет Москвы пригласил назад. В ЦСКА из Челябинска сразу перевезли Сергея Макарова и Сергея Старикова
Хоккеисты стремились в Москву?
Конечно, ребятам обещали, что возьмут в сборную. У меня в «Локомотиве» был единственный «закалённый» игрок – Виктор Якушев, много лет отыгравший в национальной команде. У него часто менялись края, а он спокойно играл в центре. Сколько бы не переманивали, остался верен «Локомотиву».
К сожалению, сейчас хоккейная команда московского «Локомотива» уже забыта.
Я не знаю, почему команды не стало – футбольный-то существует. Я, кстати, почётный железнодорожник – звание присвоено министерства путей сообщения. Был награждён знаком Почёта и Орденом дружбы народа в СССР, в России – Орденом Почёта. Корреспонденты часто давали мне вырезки со статьями о вручении. Сейчас всё есть в интернете – вообще хорошая штука. Что-то, правда, забывается. Однако, как сейчас помню, как Владимир Юрзинов попал в молодёжную сборную. В прошлом году на праздновании 65-летия отечественного хоккея он спросил, помню ли я те времена. Я рассказал, как он играл центральным нападающим, как «рубил лёд». Юрзинов был здоровый, с огромным желанием играть.
Сейчас Владимир Владимирович устраивает много тренерских семинаров.
Поддерживаю это начинание, поскольку с тренерами у нас сейчас тяжело. Я удивляюсь, когда иностранцев назначают на роль наставников, в том числе в сборные. Хорошо, что наши хоккейные сборные возглавляют отечественные специалисты, но в футболе иностранные тренеры и игроки заполонили чемпионат. 
Известно, что в былые времена в высшей школе тренеров преподавали наши выдающиеся специалисты. 
Анатолий Тарасов, и Аркадий Чернышёв читали лекции по тактике. Слушатели также посещали лекции по технике и физиологии. В то время институт физкультуры носил имя Сталина. Все преподаватели были пожилые и «проскочить» на экзамене был довольно трудно. Из ВШТ выходили образованные тренеры, в основном бывшие заслуженными мастерами спорта. 
На стадионе «Динамо» на хоккей собиралось порой больше народа, чем на футбол.
Заполнялись все места, начиная от южной трибуны и до северной. Любители хоккея приходили и в 30-градусный мороз. На «Динамо» была прекрасная культура боления, как на футболе, так и на хоккее. Из крытых дворцов в наше время были только «Крылья» и «Сокольники». 


НАСТАВНИК
Сколько же вы игроков воспитали?
Достаточно много. Поэтому мне и присвоили звание заслуженного тренера СССР и России. Потом я долгое время работал в управлении хоккея спорткомитета СССР.
Почему, на ваш взгляд, хоккей стал столь популярен в СССР?
На всех стадионах, куда мы приезжали – в Свердловске, Перми, Челябинске, Новосибирске, любовь к хоккею была колоссальной. Потом начали строить катки с искусственным льдом, а сейчас мы пришли к огромным крытым аренам. Хоккей – в характере русского человека, поэтому народ шёл на трибуны, несмотря на лютые морозы. Русский мужик не должен дрогнуть, поэтому и закалка народа проявлялась во всей красе.
Как сложились ваши отношения с зарубежными сборными?
У чехов всегда была хорошая команда. Когда в 1951 году закончился чемпионат СССР, к нам на 2 матча приехала сборная Чехословакии. Тогда мы уже играли в паре с Кучевским. Первый матч выиграли, второй закончился вничью. Потом мы со сборной отправились в Берлин на 2-3 недели – там проходили тренировки под руководством Аркадия Чернышёва, Анатолия Тарасова и Владимира Егорова. 
Это было первое турне, пока мы ещё не играли на чемпионатах мира. Полторы недели потренировались, потом приехали чехи. Наши дали согласие сыграть с ними – в результате была ничья. Дальше выиграли два матча у немцев. На следующий год – первый чемпионат мира, и я не попал  в первую сборную. Сыграл во второй и решил закончить карьеру. 
В то время именно Чернышёв, Тарасов и Егоров готовили игроков для сборных. 
Да. Они, кроме всего прочего, прекрасно играли и в русский хоккей, и в футбол. Один в ЦСКА, другой – в «Динамо», третий – в «Крыльях», а позже они же их возглавили. Со сборной работал Чернышёв, вторым тренером был Егоров, Тарасов выступал консультантом. Владимир Кузьмич Егоров был прекрасным человеком. Очень аккуратный, спокойный, всегда соблюдавший режим, он полностью отдавался спорту. Всеволод Бобров был отличным товарищем – неоднократно бывал у него в гостях. Дружил и с Тарасовым, который называл меня «Толька». 
Позже к тренерскому штабу сборных присоединились и вы.
Через год после того, как закончил карьеру, Чернышёв пригласил в штаб первой сборной, где отработал год. Мы заняли второе место на чемпионате мира. Председатель спорткомитета СССР Николай Романов предложил мне возглавить вторую сборную, в которой велся непрерывный просмотр и подготовка кандидатов в национальную команду.

Что скажете о специфике работы с молодёжью?
Грамотный и квалифицированный тренер умело направит и расскажет молодому игроку, в какой манере необходимо действовать. Индивидуальность надо развивать. В хоккеи имеют место различные типы личности. Взять того же Боброва, который, возможно, не слишком старался в обороне, тем не менее, если ему отдавали шайбу, то всегда мог обыграть и забить. Страховал его Шувалов, который неплохо защищался, и умело организовывал контратаки. Правым в их сочетании был Евгений Бабич, которого нельзя было терять из поля зрения. Техничный, быстрый здоровый, прекрасный человек и замечательный товарищ. Тройка Бобров – Шувалов – Бабич долгое время была одной из лучших в чемпионате СССР.

ЮГОСЛАВИЯ И «МЕДВЕШЧАК-ГОРДОН»
Я был начальником управления хоккея спорткомитета СССР, но в 60 лет ушёл на пенсию. Тем временем со мной связались югославы и пригласили поработать в Загреб, где в результате провёл три года. Я взял с собой Виктора Крутова, Борисова, Анисина, Столбуна, Щуренко, Анферова, и вокруг них строил учебно-тренировочный процесс. За это время клуб «Медвешчак-Гордон» занимал первые места. Уже через год хорватские ребята говорили на русском, совсем как белорусы или украинцы. 
Позже вы возглавили и сборную Югославии.
На третий сезон принял национальную команду, которую сразу привёл к победе на первенстве Европы, проходившем во Франции. В состав Югославии входили пять республик – но они были как наши области. В сборную я взял две пятёрки из «Медвешчака», одну – из Белграда, четвёртое звено было составлено из игроков других клубов.
Как проходил тренировочный процесс в «Медвешчаке»?
В первый год сделал упор на дисциплину, в результате чего мне было присвоено почётное прозвище «Сталин». Но под конец все привыкли к требованиям, хотя и оставались индивидуальные проблемы. 
Что помешало продолжить работу в Загребе?
У меня закончился контракт, который сразу предложили продлить. Однако на лето я поехал в Москву, где по приезду объявили о штурме Белого дома. Я сообщил в клуб, что не смогу приехать.
Призы из Югославии занимают отдельное место в вашей коллекции?
У меня есть две стелы: награда лучшему тренеру Югославии сезона 1988/89, а за сезон 1990/91 – лучшему тренеру первенства Европы.
У хорватского клуба сейчас очень неплохая инфраструктура и руководство планирует вступить в КХЛ.
В прошлом году мне кто-то сказал, что там построили большой дворец спорта и уже есть зал славы. Раньше команда называлась «Медвешчак-Гордон» (связано с тем, что хозяином клуба был глава европейской строительной фирмы Гордон).

ТРЕНЕРСКИЙ СОВЕТ
Когда вернулись на родину, вы входили в тренерский совет ФХР.
Да, я был председателем (президентом ФХР был Стеблин), входили в Совет все тренеры сборных. В то время руководство клубов интересовала только судьба своей команды, и они придерживали ведущих игроков, находили причины. Я с ними вёл войну. Потом мне это надоело, и я порекомендовал на свою должность Бориса Майорова.


Недавно отмечалось 50-летие отечественного хоккея, а в нынешнем году у челябинцев еще один юбилей - в марте исполнилось 20 лет со дня завоевания «Трактором» бронзовых медалей чемпионата СССР. Выросло уже целое поколение болельщиков, лишь понаслышке знакомых с хоккейными баталиями в середине 70-х годов. О них вспоминает старший тренер челябинского «Трактора» тех лет Анатолий Михайлович Кострюков.
Как я очутился в «Тракторе»?
Мне предложили принять эту команду. Это были российский спорткомитет, всесоюзный Совет профсоюзов и, безусловно, спортклуб и руководство завода. Я приехал познакомиться, провести переговоры. Должен сказать откровенно, что когда ехал, не думал, что останусь, но меня убеждали принять команду и сумели так сагитировать, что я решился. У команды был низкий уровень дисциплины, но я знал, что в Челябинске у «Трактора» хорошая школа, которая на протяжении всего периода развития хоккея воспитывала прекрасных игроков, многие из которых играли в сборных командах. По характеру я очень смелый и решительный человек. Подумал, почему бы не взять и не сделать в Челябинске хорошую команду. Все условия здесь были: и климатические, позволяющие пацанам играть в дворовых коробках, и «Золотая шайба» была, и много команд разного уровня, первой и второй лиг. Я решил здесь остаться и работать с «Трактором».
Должен сказать прямо: сначала игрокам было непривычно под моим руководством: были высокие требования дисциплины, спортивного режима, больших нагрузок - и, естественно, было тяжело. На меня даже пошли жаловаться в завком. Правда, об этом мне сказали уже в конце сезона. Например, с Сергеем Тыжных работа была довольно жесткая и суровая. Он был одаренным человеком, но отношение к хоккею было несерьезное. И пришлось брать его в «ежовые рукавицы». На тренировках, сборах ему доставались дополнительные нагрузки. Но он выполнял их. И хоккеист он был неплохой. А если бы у него еще и самодисциплина была, он был бы большим мастером. Его брат Саша Тыжных - другого склада. Он тоже вырос здесь. У него было поменьше способностей, но серьезное отношение к делу - из него вышел неплохой вратарь. Но сложилось так, что когда его призвали в армию из «Трактора», он просидел в ЦСКА, потому что там был Третьяк. Сидя в запасе, раскрыться было невозможно. А годы-то летели...
Я прямо скажу: Валерий Пономарев - капитан, душа команды, отличный человек, преданный, самоотверженный. Как не сказать о Николае Макарове? Он тоже замечательный защитник, с большой самоотдачей во имя своей команды. Нельзя забыть Николая Шорина - ювелирный хоккеист, большой мастер. Если бы он тогда был помоложе (ему было уже 27 лет), он был бы игроком высочайшего класса. Прекрасно смотрелся в этой компании Белоусов. Григоркин был моложе всех этих ребят, но стремился, играл. Можно еще многих назвать: Парамонов, Николай Бец... Любимчиков у меня не было, я любил всех, но и со всех требовал одинаково. Может, требования были очень суровые. А иначе в хоккее нельзя. Здесь должна быть высокая дисциплина.



Первый сезон был для хоккеистов тяжелым, но мы от последнего места немножко оторвались. Это была стартовая площадка. А на следующий сезон уже и мне работать было легко, и ребятам. Они адаптировались к требованиям, к нагрузкам. И команда стала набирать темп. На следующий сезон мы поднялись еще выше. А на третий, пошло, как по накату - заняли третье место. На четвертый год моего пребывания в Челябинске мы, правда, в последний момент скатились на четвертое.
Я по-доброму вспоминаю тот период. Это были хорошие, хотя и нелегкие времена. Легко в хоккее, и вообще в спорте, не бывает, особенно тренеру. Но были прекрасные ребята, дружный коллектив единомышленников. Первоначально, когда выходили против москвичей, я им говорил: «А что такое «Динамо», «Спартак»...?», но у них веры не было. Но когда мы обыграли «Динамо», я сказал: «Так значит, побеждать-то можно всех». Начали играть со всеми на равных. В тот год, когда заняли третье место, я ввел много молодых хоккеистов. Они со мной тренировались на протяжении года, а играли на первенство за молодежную команду. Сбор перед сезоном-1976/77 был в Белоруссии на прекрасной олимпийской базе Стайки. Туда взяли с собой Мыльникова, Старикова, Сергея Макарова. И эти молодые ребята прошли весь тернистый путь подготовки. Правда, для них нагрузки были меньше, ведь организм-то еще юношеский. У них было две тренировки, а команда тренировалась три раза. Но вот такой характер у Сергея Макарова, коль он приходил и говорил: «Анатолий Михайлович, я буду.» Я говорил: «Не надо». «Ну, я буду не в полную». Но работал он в полную силу. Это характер, хороший характер.


Тогда в декабре приехали в Москву перед Новым годом играть со «Спартаком», как его именовали, народной командой. И приходит перед началом игры Николай Николаевич Озеров брать состав для радиорепортажа. Я ему называю: «В воротах - Мыльников». А тогда Л.Герасимов постоянно играл. «Защитники - такие, такие, Стариков». Он пишет и, подняв брови, смотрит на меня. «В нападении - тот-то, тот-то и Сергей Макаров». Он говорит: «Толя, ты шутишь?» - «Нет, на полном серьезе». Выходим на игру. И Сергей Макаров открывает счет, а Сергей Мыльников стоит «на ноль», и мы этот матч выигрываем. А что такое в Москве обыграть «Спартак»? Это надо суметь. Это было боевое крещение молодежи. И они закрепились в команде, которая прекрасно играла и решила задачу третьего места. Это был отличный результат. Но главное то, что мы опять воспитали замечательных хоккеистов. Смело было с моей стороны? Но ведь тренер должен проявлять смелость, как и хоккеист в единоборстве.
А в четвертом сезоне надо было решать еще и другую задачу. Я не думал, что на следующий год уеду, собирался еще и пятый год работать. Но для того, чтобы уехать, надо оставить после себя и тренера. Команда уже сформировалась, был прекрасный коллектив, мы, кстати, периодически выпускали замечательную стенгазету с боевым прицелом на какую-то игру. У нас была редколлегия: Сергей Макаров и Николай Макаров писали прекрасные четверостишья, а их старший брат Юрий хорошо рисовал. Эта газета вошла в быт. И не потому, что я родоначальник газеты. Такая газета была рождена в ЦСКА у А.Тарасова, и она приносила плоды. Больше нигде этого не было. Мы внедрили ее и в нашей команде. Но повторю: нужно было уже готовить и тренера. 
Перед началом четвертого сезона я пригласил Геннадия Цыгурова и сказал: «Гена, я хочу тебе предложить место второго тренера». Он вздрогнул, посмотрел на меня. Я ему сказал: «Нет, ты можешь играть, тем более, после занятого третьего места. Но речь идет о том, что-я-то приехал сюда не навсегда. Надо готовить смену». Он пришел в себя и сказал: «Спасибо за доверие». Безусловно, сначала я на тракторном заводе согласовал этот вопрос. Инициатива шла только от меня. Я пришел в партком, в завком, к директору. Сначала они были в недоумении, а потом согласились. Гена работал со мной год, много он об этом писал, когда у него брали интервью и до сегодняшнего дня это чтит. У меня было какое-то предчувствие. С матерью стало плохо в марте, но команду же не бросишь. Я считаю, что до победного конца нельзя коллектив бросать. Я уехал в конце мая. Прощание было очень трогательное, потому что меня все ценили, уважали. Геннадий остался здесь работать... А сегодняшние тренеры - также в прошлом игроки, тот же Сергей Григоркин, Анатолий Картаев, Анатолий Тимофеев - все были из того времени...  Не зря я часто сюда приезжаю. Иначе нельзя, потому что школа, команда «Трактор» и весь челябинский хоккей вырастили много игроков, и мы должны эти традиции соблюдать. К сожалению, все лучшие игроки у нас уезжают за океан в НХЛ. А некоторые даже поехали уже в какие-то низшие лиги пробоваться. Я считаю, что это неуважение к себе. Но тем не менее, Россия богата талантами. И Челябинск воспрянет!
Хочется, чтобы школа «Трактора» работала, пополнялась, да и команду мастеров надо поднимать. В прошлом году она была ниже, так как ее раскрошили. Сейчас уже сделан большой скачок, но надо делать еще больше. Надо достигнуть того уровня, который был раньше, хоть это и нелегко!

Записал Сергей Чернышев
Футбол Хоккей Южного Урала № 11 (230) 1997 г.

Анатолий Кострюков: «Собирал штурмовик Ил-2, а потом меня перевели в «Крылья Советов»


Денис Романцов поговорил с хоккейным тренером, которому в хорватском «Медвешчаке» дали кличку Сталин.
В московском «Локомотиве» Анатолий Кострюков раскрыл Виктора Якушева, Михайлова и Зимина, в «Тракторе» – Бабинова, Макарова и Старикова. С «Локомотивом» он забирался на четвертое место, а «Трактор» в семидесятые сенсационно вознес на третье. Чемпионом тренер Кострюков впервые стал в «Медвешчаке».
Как вы оказались в Загребе?
Конец восьмидесятых. Отработал со второй и молодежной сборными и в шестьдесят лет вышел на пенсию. Про это как-то узнали югославы – предложили трехлетний контракт с «Медвешчаком». Меня перевели на пенсию с персональным окладом, поэтому так просто сорваться я не мог. Пошел к спортивному руководству: «Так и так, предлагают Югославию». Сысоев из Спорткомитета без раздумий: «Поезжай!»
Кого с собой взяли?
Виктора Крутова из «Химика», Славу Анисина, еще несколько ребят. Местные хоккеисты были профессионалами, но дисциплину я в Загребе все равно наводил. Бывает, оденутся на игру и идут не спеша. Я раз предупредил, два, если на третий раз опаздывали – отправлял к руководству. В первый сезон югославы дали мне кличку Сталин, но потом привыкли, даже русский выучили. Все три года, что я работал в Загребе, мы становились чемпионами страны. В итоге после третьего сезона мне предложили возглавить сборную Югославии.
А вы?
Согласился, хотя контракт с «Медвешчаком» уже закончился. Повез сборную на первенство Европы в Париж – там столкнулись с Францией, Германией, Польшей, Болгарией. Страны нехоккейные, так что играли в три пятерки. Мы заняли первое место. А через три-четыре дня я вернулся в Москву.
Как провожали?
О, с великими почестями. Выглядываю из подъезда, не приехала ли за нами машина, и вижу – вдоль аллеи по три-четыре человека стоит, на другой стороне еще столько же. Никогда такого не было. Короче, когда мы с женой вышли на улицу, эти люди объединились и молниеносно начали аплодировать. Прилетаю в Москву, а там ГКЧП, бойня у Белого дома. Перед этим югославы предложили продлить контракт, я согласился, но потом поехал в посольство и сказал, что из-за такой обстановки в стране ехать не могу. Так-то я бы с удовольствием. В Загребе прекрасно было – идешь по городу, тебя все узнают. Но тогда – черт его знает, война будет или еще что. Не рискнул, остался.



Вы остались, зато «Медвешчак» приехал в Москву.
Я уж думал, они про меня забыли – двадцать с лишним лет прошло. Но осенью, перед открытием сезона КХЛ позвонил президент «Медвешчака» Дамир Гоянович и позвал в Загреб на игру с ЦСКА. Оказывается, там построили новый дворец (мы играли в старом пятитысячнике) и в Зале славы повесили мое фото. Вроде как вошел в историю югославского хоккея. Но врач мне не советовал летать, все-таки – восемьдесят девять лет. Так что с Гояновичем мы встретились в Москве и посмотрели вместе игру с «Динамо». Он рассказал, что после меня там работали чех и канадец, но они не впечатлили – в отличие от «Сталина».
Вы играли и в футбол, и в хоккей. С чего начинали?
На стадионе «Юных пионеров» шел набор в футбольную секцию. Съезжались мальчишки со всей Москвы – а я жил рядом, у гостиницы «Советская». Набор шел с тринадцати лет, а мне было двенадцать, но я все равно пошел. Меня взяли, но велели принести метрики – чтобы подтвердить возраст. А как я метрики-то принесу? Обман же вскроется. Ребята посоветовали: «Возьми серную кислоту и исправь 1924 год рождения на 23-й». Я попробовал – и у меня все расплавилось. Делать нечего – сознался маме. Она мне: «Как тебе не стыдно?» Выругалась и пошла в райсовет за новой метрикой. Старая на память осталась.
Юность ваша пришлась на начало сороковых.
В 1941-м закончил первый курс энергетического техникума. Война. Из техникума пришла депеша – идти забирать документы. Техникум эвакуируется. Мне семнадцать – пошел на авиационный завод. Два месяца проработал там учеником, и завод тоже эвакуировали. В Куйбышев. Туда я поехать не мог – у меня и специальности не было. Еще через два месяца на то же место приехал завод номер тридцать. В декабре 1941-го я оформился туда, а, когда исполнилось восемнадцать, стал работать медником. Занимался сборкой частей штурмовика Ил-2. Это летающий бронированный танк. Здесь крупнокалиберный пулемет, внизу – бомбы, чтобы сбрасывать их. Там было место только для одного пилота, но через год сделали и для стрелка-радиста. Это была крепость. Они сидели спиной друг к другу. Сбить штурмовик было невозможно: двойное стекло – одно тормозило пулю, а второе отражало.
Я быстро все освоил. Получил пятый разряд. Назначили диспетчером мастерской, года через полтора – мастером участка. Представляете, мне 19 лет, а работники – старше моего отца – и должны мне подчиняться. Уговорили, стал работать мастером. Война закончилась и в декабре приказом министерства авиационной промышленности меня перевели в распоряжение «Крыльев Советов». Прямо в футбольную команду. Первенство Москвы начали проводить еще в 1944-м. Играли по воскресеньям, потому что в этот день не было смен. В субботу возвращаешься с завода, ночь спишь, а днем играешь.
А кто вас тренировал?
Дангулов Абрам Христофорович, армянин. В 1946-м он привез в «Крылья» из Сухуми Никиту Симоняна. Запомнилось, как мы футбольной командой ездили на сбор в Алушту. Добираться приходилось через Сталинград. Поезд почему-то ехал медленно-медленно, а в окно было страшно смотреть – ни одного дома, все разрушено. Отыграли мы в футбол три сезона, а на четвертый руководство профсоюзов решило, что из двух команд – в Куйбышеве и Москве – надо сделать одну. В очной игре мы проиграли в Куйбышеве, поэтому расформировать решили нас.
Как это происходило?
Стали распределять игроков. Кого в «Торпедо», кого в «Локомотив». Дангулов принял «Спартак», забрал с собой Симоняна и позвал меня. Меня вызвал председатель «Крыльев Советов»: «Что туда идти? Там конкуренция. А у нас хорошая хоккейная команда осталась». Тогда я закончил с футболом, остался в «Крыльях» и стал играть только в хоккей.
Тренер Егоров, сделавший «Крылья» чемпионами в 1957-м, – что за человек?
Наивный чуть-чуть. Мало того, что сам ни к сигаретами, ни к выпивке не притрагивался, так еще и по игрокам не мог понять – кто пьет, кто курит. Прекрасно в футбол играл – до войны его лучшим полузащитником страны признавали. Я успел поиграть с ним и в футбол, и в русский хоккей. Когда он уезжал в хоккейную сборную, помогать Чернышеву, оставлял меня, действующего игрока, за главного в «Крыльях». Вторых тренеров тогда еще не было.
Правда, что в первых хоккейных чемпионатах вы играли в боксерских шлемах?
Кто в чем. «Динамо», ВВС и ЦСКА – в велосипедных, мы и «Трактор» – в боксерских. Боксерские шлемы хорошо защищали, они набивались чем-то легким и закрывали все лицо. Не только от шайбы, но и от холода. Мы же играли у Восточной трибуны «Динамо» на лютом морозе. Иногда, когда было совсем холодно, играли четыре периода по пятнадцать минут, чтобы почаще ходить греться – ноги быстро замерзали. До сих пор не пойму, как зрители-то выдерживали. Топали, болели по-страшному – шум, гам. Восточная трибуна на «Динамо» тысяч двадцать вмещала, а, когда она заполнялась, зрителей пускали и на северную с южной.
Что еще запомнилось из первых хоккейных чемпионатов?
За хоккейное «Динамо» сначала играл Лева Яшин. Причем не в воротах, а в поле. Правда, на льду он мало времени проводил – ему тяжело было привыкнуть к бегу на коньках и новым клюшкам – они-то отличались от тех, что были в русском хоккее. А еще интересно, что с меня рисовали Кубок СССР. На одну из тренировок пришла женщина, обратилась к Егорову: нужен хоккеист, с которого можно срисовать фигуру игрока для трофея. Егоров послал ее ко мне. Я выхожу на лед, она мне: «Займите позу, как вы едете с шайбой. А теперь – как бросаете». Стою позирую, а ребята смеются. Валя Захаров, он постарше меня, говорил: «Раз с Михалыча Кубок рисуют, значит мы его и выиграем». Так и получилось.

Е.Бабич и А.Кострюков

Подробности запомнили?
В финале первого Кубка играли с ВВС – командой Василия Сталина. Годом раньше вся его команда разбилась на аэродроме в Свердловске, и Сталин, чтоб отец ничего не узнал, велел быстро собрать новую команду. Взял брата погибшего Юрия Жибуртовича, Павла, однофамильца погибшего Александра Моисеева, Анатолия, и вместе с Бобровым и Шуваловым, которые в Свердловск тогда не летали, выиграл еще несколько чемпионатов. Но в финале Кубка мы уперлись и держались – 3:3. Причем две шайбы нам забросил Петька Котов, наш бывший игрок – ВВС его как раз перед тем сезоном переманили. До конца третьего периода остается минуты три-четыре, входим в зону, я бросаю – и гол. Выиграли Кубок, так я еще и победный гол забил. На следующий год, правда, ВВС реванш взяли. Так Василий Сталин прямо на льду стал вручать своим игрокам новые звания.
За год до чемпионства «Крыльев» олимпийскими чемпионами стали три ваших партнера – Кучевский, Хлыстов и Гурышев. Расскажите о них.
У Алика Кучевского отец был литовец и носил фамилию Кучаускас. Алик с детства играл за «Крылья» и, кстати, в том победном финале против ВВС забросил Григорию Мкртычану первую шайбу. Завершив карьеру, Кучевский с Гурышевым трудились судьями, а потом Алик стал работать в «Спортлото».
Гурышев, как и я, во время войны работал на заводе. Токарем. Щелчок у него был необыкновенный. Однажды Леша даже в кино снялся. В фильме «Хоккеисты» с Рыбниковым и Жженовым. Причем сыграл не какую-то короткую роль, а настоящую.
У Коли Хлыстова бешеная по тем временам скорость была. Гибкий, техничный. Передачи Гурышеву отдавал – чудо. Балагур. Рассказывал, как после победы на Олимпиаде в Кортине д’Ампеццо им нечем было отметить. Спас комментатор Вадим Синявский – купил в аптеке две бутылки медицинского спирта.
Как вы стали тренером?
Решил уйти чемпионом и закончил в 1957-м, хотя мог еще пару лет поиграть. Позвали в московский «Локомотив». Взял из «Юных пионеров» Виктора Якушева, а это великий талант. Как человек – золото. Молчун, но на лед выйдет – и со всеми разделывается. Образование – семь классов с горем пополам. Вышел из семьи рабочих. Ни одной тренировки не пропустил. Не помню, чтоб у Виктор что-то болело. Он настолько техничен был, что его трудно было поймать и травмировать.
Говорят, у Якушева много прозвищ было.
В «Локомотиве» ребята его Усатым звали – он усики носил, который ни у кого тогда не было. Якушев восемь лет отыграл за сборную, стал чемпионом Инсбрука, и каждый раз выходил с новыми партнерами (только на один какой-то чемпионат мира из «Локомотива» взяли целое звено – Снеткова, Якушева и Цыплакова), и всем с ним было удобно. На шестидесятилетие подарил мне фотографию в рамке – где мы с ним у борта стоим.
Куда его только не звали, что только не обещали, но до сорока двух лет Якушев был предан «Локомотиву». Когда хоккейной команды там не стало, Якушев начал тренировать в школе, потом работал сторожем на стадионе «Локомотив». А лет десять назад его избили у собственного дома и через неделю Виктора не стало.
А вы почему из «Локомотива» ушли?
Да надоело, что уводят игроков. Бьешься – бьешься, создаешь игрока, а на следующий год его – р-р-раз – в ЦСКА, «Динамо» или «Спартак». Борис Михайлов и Женя Мишаков закончили школу ЦСКА, но Тарасову были не нужны, их выкинули, а у меня они за три года стали игроками второй сборной, и снова понадобились ЦСКА. Михайлов элегантный был, а Мишаков – боец, задиристый. Тарасов ко мне подходит: «Тольк, ты знаешь, они сами хотят в ЦСКА». Да я-то знаю... Спорткомитет одобрил переход – потому что «на благо сборной». Зимина «Спартак» увел, Волкова с Филипповым – «Динамо». Я плюнул на все и ушел.

А.М.Кострюков и М.Природин

Но в «Тракторе» наверняка то же самое было?
Там у меня Бабинова украли – это вообще цирк был. Конец сезона, возвращаемся из Ленинграда в Челябинск через Москву. Вышли на Ленинградском вокзале, чтобы перейти на Казанский. Смотрю: чьи-то вещи стоят. «А это чьи?» – «Бабинова». – «А сам он где?»/ Это Кулагин его так в «Крылья» увел. Без вещей. Но команда у меня все равно способная была – Цыгуров, Белоусов, Макаровы, Стариков, и на следующий сезон мы третьими стали, опередили и Ригу Тихонова, и «Крылья», и «Спартак». И только я вернулся в Москву, как ЦСКА увез из Челябинска Сергея Макарова со Стариковым.
Где работали между «Трактором» и «Медвешчаком»?
Пригласили в управление футбола и хоккея. Стал заниматься второй и молодженой сборной – вместе с Игорем Тузиком. Я ведь уже работал со второй сборной, когда тренировал «Локомотив». Несколько лет назад встретились с Владимиром Юрзиновым. Спрашивает: «Анатолий Михайлович, а помните, как пригласили меня во вторую сборную?» Юрзинов у меня играл на международном турнире вторых сборных. Так старался, так бежал, что аж лед из-под коньков летел.
Что запомнилось из поездок со второй сборной?
В Канаде как-то выиграли шесть матчей из шести. А летели туда после турнира в Чехословакии через Лондон. Переночевали в английской гостинице, утром вышли в парк, погулять до поездки в аэропорт. Видим женщину с собачонкой. Собачонка, извиняюсь, опустошилась, а хозяйка в баночку за ней прибрала. У нас глаза вот такие. В нашей стране такого никогда не видели.  
http://www.sports.ru/tribuna/blogs/soulkitchen/557731.html 

Анатолий Кострюков – глыба советского тренерского цеха.  
Под его руководством в сезоне-1976/77 челябинский клуб впервые в истории выиграл бронзовые награды чемпионата СССР.
Пётр Малетин (vip74.ru), 1 марта 2012 года

В качестве игрока Анатолий Кострюков выиграл все клубные трофеи в СССР, а в качестве тренера дорос до штаба сборной страны. Именно он сумел сделать из интересного, но провинциального «Трактора» грозную силу и кузницу хоккейных талантов. В свои 87 лет Анатолий Михайлович уже отошёл от дел, но по-прежнему остаётся востребованным хоккейным экспертом.
О «Тракторе» остались самые положительные воспоминания. Там были хорошие ребята, хорошее руководство, и работать было приятно и интересно. В Челябинске удалось подготовить многих игроков для сборной СССР. Правда, они потом играли в основном в ЦСКА, но всё равно это наши воспитанники. Часто вспоминаю те времена с тёплыми чувствами. 
Сейчас поддерживаете контакт с кем-то из той команды? 
Нет, уже много времени прошло. Все закончили с хоккеем, некоторые работают тренерами. 
В Челябинске давно бывали? 
Последний раз лет шесть назад. Был по приглашению одного из ветеранов той команды Юрия Шумакова. А сейчас уже здоровье не позволяет путешествовать. 
Леонид Герасимов в своём интервью сказал, что вы научили «Трактор» «жить по-московски». Что это значит? 
По-московски (смеётся)? Главное отличие столичных команд тогда – это железная дисциплина. Этого я требовал и в «Тракторе». Дисциплина необходима во всём. Нет дисциплины – нет порядка. Нет порядка – нет результата. На тренировки нужно было приходить не просто провести время, а отработать с пользой для дальнейших результатов. Это были мои основные требования к ребятам. И они это осознали. Всё, что я говорил, они выполняли, поэтому и достигли того третьего места. 
Наладить дисциплину в «Тракторе» было тяжело? 
Я бы не сказал. Конечно, в первое время для игроков это было непривычно. До меня в команде была свобода, а то и безответственность. А потом они сами поняли, что только при большом труде, при большой ответственности перед хоккеем можно чего-то добиться. Ребята там были прекрасные. Да и вообще у вас прекрасный народ. У меня добрые воспоминания о городе и болельщиках.




Но если ребята немного расслаблялись? Как, например, после матча против «Торпедо» в Горьком, когда «Трактор» уже обеспечил себе бронзу, сыграв 3:3? 
Приводить в чувство можно было только одним способом – повысить голос, потребовать. А остальное шло на самосознании. Ребята сами всё понимали и профессионально относились к своему делу. Не каждый может стать тренером.
В Белоусове и Цыгурове вы сразу разглядели тренеров?
Да. У них были такие склонности. Тренером не каждый может стать. Это дело надо любить. Надо относиться к нему ответственно и всегда быть в поиске нового. Белоусов и Цыгуров любили хоккей и смогли в нём остаться, даже когда завершили карьеры игроков. 
Как вы считаете, бронза — это потолок той команды? 
Нет, почему же? Если бы получилось подольше с ней поработать, то можно было бы и большего достичь. Там были такие ребята, как Сергей Бабинов, Сергей и Николай Макаровы, Сергей Стариков, Валерий Белоусов, Геннадий Цыгуров, Николай Шорин, Михаил Природин, Юрий Шумаков и многие другие. Они были очень талантливыми, и требовалось просто развить их качества. В Челябинске замечательная хоккейная школа, так что мы могли бы и выше подняться. Правда, растаскивали команду столичные клубы. У тебя игрока забирают, а ты ещё не успел никого подготовить ему на смену. Но с этим ничего нельзя было поделать.  
Почему в 1978 году вы уехали из Челябинска? 
Меня пригласили работать в Спорткомитет РСФСР. Моя задача была – поднять хоккей в регионах России. На примере Челябинска и «Трактора» мы поняли, что хоккей можно развивать не только в столице. Урал — это же так далеко от Москвы, Ленинграда, а команда смогла многого добиться и подготовить игроков сборной. Через год позвали в Спорткомитет СССР. Там уже ответственность была за весь советский хоккей. Когда я был начальником, наша сборная всегда была чемпионом мира и Олимпийских игр. Челябинск – это хоккейный город. 
Бронза «Трактора» много значит для вас? 
Для меня все награды много значат. Как игрок я был чемпионом СССР, дважды серебряным призёром, трижды – бронзовым. Выиграл первый в истории Кубок СССР в 1951 году. Дважды играл в финале Кубка. Как тренер тоже многое выигрывал. Конечно, все награды я очень ценю. Бронза с «Трактором» — одна из самых весомых наград, потому что в то время было очень тяжело соперничать с московскими командами. 
Правда, что вы позировали для фигурки хоккеиста на Кубке СССР? 
Да. Это было решение Спорткомитета СССР. Я тогда играл в «Крыльях советов». К нам на тренировку пришла женщина-скульптор, и я для неё минут 15 позировал. А она рисовала эскизы. Было неожиданно, что выбрали именно меня. Мой партнёр по команде Валентин Захаров тогда сказал: «Раз Михалыч на кубке, кубок будет наш». Как в воду глядел. Мы вышли в финал и завоевали его. А победную шайбу забросил я. Видите, как сложилось? 
Как вы считаете, в чём секрет успеха «Трактора» в нынешнем сезоне? 
Наверное, в дисциплине и чувстве ответственности самих ребят. Чтобы побеждать, надо работать, работать и работать. В команде есть взаимопонимание игроков, комбинационная игра. Это главное. Челябинск – это хоккейный город. У вас понимают и любят игру. Много талантливых ребят в «Тракторе». Им нужно развивать свои способности. Надо, чтобы ребята понимали, что больших успехов можно добиваться только при большом труде и самоотдаче. Хочу пожелать, я подчёркиваю, нашей команде больших успехов и в будущем. 

Анатолий Кострюков. Октябрь патриарха

ГОЛЫШАК, «СЭ»
РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ




Октябрь. Москва. Таганка. 
В 91 год Кострюков бодр, свеж и гладко выбрит. Палку мы не заметили даже в прихожей. Может, и нет ее, палки.
Что-то помнит, что-то нет – но к такому готовы. Мы вообще поражены, что человек из поколения первого, легендарного, жив и способен на своих ногах принимать гостей из газеты. Человек, открывший для хоккея Мишакова и Михайлова, Цыгурова и Белоусова, Бабинова и Макарова.
89-летний Симонян для него Никишка, а Парамонов, который годом старше, – Алеша.

ШТУРМОВИК
Вон мой кот! – Кострюков указал куда-то на шкаф. – Тоже ветеран. Как слышит звонок – сразу туда. Будете уходить – на всякий случай полчаса подождет, затем спустится.
Сверху раздался подтверждающий шорох.
Смотрите, это награды мои.
Ордена Дружбы народов и знак Почета потускнели так, будто получены в альпийском походе Суворова.
Вот золотая медаль за чемпионство с «Крыльями». Именная!
Мы повертели ее в руках. Действительно, именная. Сзади выгравировано – Кострюков. Не так давно прикасались к похожим приветам из прошлого века, только на обороте надпись была – Нетто…
Рядом две серебряные и три бронзовые. Но они без фамилии. Когда чемпионом стал, решил закончить. Позже думал – зачем? В 33 года играть да играть! 
Конечно. 
Показалось, так будет красиво: взял золото – и ушел. Начал тренировать «Локомотив». С нуля создал команду… А вот подарок Симоняна, – Анатолий Михайлович извлек с полки могучий том. «История российского футбола».
В прошлом году ФХР отмечала мой юбилей. Никита и Алеша Парамонов зашли поздравить. 
Никите Палычу пару недель назад исполнилось 89.

И Никишка, и Алеша в прекрасной форме. Умные, интеллигентные ребята. Общаться – одно удовольствие. Я познакомился с Симоняном в апреле 1946-го. С авиационного завода, где отработал всю войну, приказом наркома перевели в футбольную команду «Крылья Советов». Тренировал нас Абрам Христофорович Дангулов. Он-то и привез Симоняна из Сухуми.

В команде его звали Никита? Или Мкртыч? 
Никита. Про Мкртыча Погосовича стало известно годы спустя. Зимой я играл за «Крылышки» в хоккей, летом – в футбол. В 1948-м пришлось выбирать. Футбольные «Крылья» расформировали. Симоняна, Коршунова, Запрягаева, Гомеса и меня направили по профсоюзной линии в «Торпедо».
Совершенно верно. Баск, в 30-е его семья перебралась в СССР, спасаясь от режима Франко. Но до «Торпедо» ни я, ни Симонян не доехали. 
Почему? 
Дангулов возглавил «Спартак» и перетянул Никиту. А меня председатель центрального совета «Крыльев» отговорил: «Зачем тебе «Торпедо»? Представляешь, какая там будет рубка за место в составе?! У нас отличная хоккейная команда». И я переключился на «шайбу». 
А футбольный «Спартак»? Вы же тренировались там? 
Чуть-чуть. Весной 1941-го. Со Жмельковым, Леонтьевым, Соколовым… Потом война. Мне семнадцать. Энергетический техникум, в котором учился, эвакуировали. Пошел на авиационный завод, выпускавший штурмовики Ил-2. 
22 июня 1941-го были в Москве? 
Да. По радио объявили, что началась война. Предприятия остановили работу, всех распустили по домам. Тысячи людей высыпали на улицу. Я помню эту толпу – растерянную, подавленную, идущую к метро «Белорусская». 
Жили рядышком? 
Наш двухэтажный дом напротив гостиницы «Советская» до сих пор стоит. Только перекрасили. Был красный кирпич – стал желтый. Интересно, что там теперь? Раньше были коммуналки. 
Как у Высоцкого: «Система коридорная – на тридцать восемь комнаток всего одна уборная»? 
Поменьше. Нам еще повезло – с родителями и братишкой жили в двух комнатушках. Многие семьи впятером-вшестером ютились в одной. Никто не жаловался. 
Страх за годы войны притупился? 
Что вы! К этому невозможно привыкнуть. Постоянно в напряжении. Особенно во время бомбежки. Днем фашист залетал редко. В основном ночью, когда Москва погружалась в темноту. 
Светомаскировка? 
Да. Уличные фонари не включали, окна плотно завешивали одеялами. Дежурили патрули, следили за этим строго. Не дай бог мелькнет полоска света! Вражеских самолетов не видно, лишь слышен гул моторов: «У-у-у». Зенитки лупят, осколки валятся с неба… Страшное дело! 
Кем на заводе трудились? 
Медником-сборщиком. По 12 часов без выходных. За три года прошел путь от ученика до мастера участка! Освоился быстро, вкалывал на совесть. Но все равно загадка, как мне, сопливому мальчишке, доверили командовать работягами в два-три раза старше?!

Из цеха окончательной сборки самолет через гигантские ворота вывозили на Ходынское поле. Там аэродром. Проводили испытания – и на фронт. Что такое Ил-2? Летающий танк! Со всех сторон пятимиллиметровые бронированные плиты! Фонарь пилота – двойное стекло. Толстое-толстое, которое поставляли из Америки, и плексиглас. Даже если пуля прошибала первое стекло, во втором – вязла. 
Вычитали, что общий вес брони Ил-2 достигал почти 800 кг. Он был неуязвим? 
Одноместный могли подбить сзади. Когда столкнулись с потерями, моментально переоборудовали в двухместный. Летчика и стрелка-радиста посадили спиной друг к другу. У каждого по крупнокалиберному пулемету. Под крыльями – реактивные снаряды, внизу – бомбы. Ил-2 превратился в крепость. Скорость невысокая, зато эффективность! Немцы боялись его до жути. 
Забирались в кабину штурмовика? 
Меня вызывали, если нужно было заменить боковое стекло. Выписывали спецпропуск. Без него в цех окончательной сборки не попадешь. Садился в кабину, держался за штурвал. 
Тесно?

Нормально. Пилот защищен полностью – ни спереди, ни снизу не прошибешь. Стрелку-радисту – сложнее, он-то вне бронекорпуса. Но с пулеметом никого к хвосту не подпускал.

БОБРОВ 
Кто додумался лепить с вас хоккеиста на Кубок СССР? 
Начальник управления хоккея Спорткомитета Юрий Бажанов. Понятия не имею, чем руководствовался, но именно на него сослались мужчина и женщина, когда в 1951-м явились в «Крылья» на тренировку. Нам бы, сообщают, Кострюкова. Для Кубка должен позировать. 
Долго? 
Минут пятнадцать. Он говорил – повернитесь так, встаньте эдак, клюшку сюда… Она карандашом делала наброски. 
Фигурка похожа? 
Да я и не вглядывался. Очень спокойно отнесся к этой истории. Когда Союз развалился, трофей на вечное хранение отдали «Крыльям» – как победителю первого и последнего турнира. Через много лет узнал, что Кубок уронили, фигурка отлетела. Ее унес домой сотрудник нашей федерации. 
Кто? 
Забыл фамилию. Человек всегда был в тени. И вдруг обмолвился: «Анатолий Михайлович, хоккеист-то с крышки Кубка у меня…» Я обрадовался: «Может, принесешь?» 
А он? 
Усмехнулся, ничего не ответил. Я не настаивал. Потом задумался: «На кой ляд мне разбитая фигурка?!» 
Память. 
Она мне дороже на Кубке была. А ему нравится, раз хранит столько лет. Ну и пускай лежит. 
В финале Кубка ваши «Крылья» обыграли ВВС во главе с Бобровым. 
4:3, я забросил победную шайбу. На глазах Васи Сталина, который отчаянно переживал за ВВС. Стоял на снегу в летных сапогах с электроподогревом. 
Геннадий Цыгуров говорил, что видел мальчишкой – приехал на матч в родной Челябинск Виктор Шувалов, перешедший в ВВС. Болельщики орали: «Предатель!» Кто-то швырнул в него дохлую крысу. 
Насчет крысы – не исключено. Играли-то на улице, холодно. Народ согревался известным способом. Кто-то, дойдя до кондиции, начинал безобразничать. Вот когда появились крытые катки, выпивать на хоккее стали меньше. Болели культурнее. 
К концу 40-х кто в хоккее был звездой номер один? 
Севка Бобров. Второй – Женька Бабич. 
Тарасов как игрок не котировался? 
Абсолютно! Чернышев – такой же. Уровень слабенький. Оба быстро перебрались на тренерскую. 
Чего им не хватало? 
Маневренности. После хоккея с мячом возрастным ребятам трудно было перестроиться. Там все другое – лезвие конька, бег. Здесь короткие отрезки, надо виртуозничать. 
Злой спартаковский защитник Анатолий Сеглин, хоть и считался лучшим другом Боброва, на площадке с ним не церемонился. А вы? 
Толик – злой?! Бросьте. Мы с детства знакомы – вместе тренировались на стадионе «Юных пионеров». Чудесный парень, вырос в интеллигентной семье. Но играл жестко, применял силовые приемы. Иначе Боброва не остановить. Севка – здоровый, за счет массы любого мог продавить. Плюс заводной, его легко было вывести из себя. Толик этим пользовался. 
Как? 
Тыкал клюшкой, провоцировал. Смотрелось забавно. Я с Бобровым мало пересекался. Он – левый крайний, против него играл Алик Кучевский. А я – с Бабичем. Еще неизвестно, кому тяжелее. Женька – техничный, подвижный, моей комплекции. Севка – мощнее, но более прямолинейный.

МИХАЙЛОВ 
Ваш «Локомотив» стабильно входил в пятерку сильнейших клубов страны. Почему не зацепились за медали? 
Потому что игроков воровали по-черному! Каждый сезон выдергивали лучших! И ничего сделать нельзя. ЦСКА, «Динамо», «Спартак» – неприкосновенные. За спиной у одних армия, у других – «органы», у третьих – Моссовет. Спорткомитет никак не реагировал. Если не считать издевательской формулировки – «в интересах советского хоккея». 
Самый вопиющий случай? 
Это уже в Челябинске, с Бабиновым. А из «Локомотива» увели Мишакова, Михайлова, Зимина, Волкова, Филиппова, Мигунько… Всех не перечислишь. С Зиминым вообще просто – Женька был фанатик «Спартака». Только помани. Тем более звал Севка Бобров, кумир его. 
Вы из «Спартака» взять игрока могли? 
Смешно даже думать. Это все равно что из ЦСКА попытаться вырвать хоккеиста. Тарасов сразу отправился бы наверх жаловаться. А из «Локомотива» или «Крыльев» выдернуть – пожалуйста! 
Борис Михайлов рассказывал – в детстве отец ремнем задел правый глаз. Потом зрение резко ухудшилось. Как же он играл? 
Слышал эту историю, но в подробности не вдавался. Знаю, Тарасов послал в военкомат Кулагина – уговаривать, чтоб Михайлова признали годным к военной службе. 
Бориса Петровича уже в «Локомотиве» прозвали Пыря? 
Нет, это в ЦСКА привязалось. В «Локомотиве» обращались по имени. Бросал он слабо, конечно. Постоянно над этим работали. 
Мишаков и Михайлов – что за ребята? 
Выносливые, трудолюбивые. У Михайлова уже семья создалась, а этот был не женат. Курить-то оба не курили, но в смысле выпивки Мишаков на многое был способен. Часто на поддаче. Справиться с ним сложно. А Михайлов – диаметрально противоположный персонаж. Жена у него такая хорошая! 
Михайлов ушел в ЦСКА, несмотря на то, что получил от «Локомотива» квартиру. Вы два года с ним после этого не разговаривали. Как помирились? 
Время лечит, но осадок остался. Когда Мишаков и Михайлов закончили школу ЦСКА, никакого интереса для Тарасова не представляли. Их выкинули на улицу. Подобрал, возился с ними, довел до уровня сборной. И тут нарисовался Тарасов. Утащил обоих. Я как-то не выдержал, спросил: «Не стыдно тебе?!» 
Что Тарасов? 
Пожал плечами: «Толька, да они сами в ЦСКА хотят!» Будто не знаю его методов… При этом у нас были теплые отношения. Называл меня Толька. Значит, признал близким человеком. 
А вы его как звали? 
Анатолий Владимирович. Зачем размениваться? Однажды Тарасов попросил заехать к нему домой, передать что-то Нине Григорьевне. Замечательная женщина. Вот Татьяна у них – тяжелая… 
Знакомы? 
Да, но общаться не хочется. А вторая дочка, покойная Галя, – по характеру копия мамы, Нины Григорьевны. Добрейшая! 
Откуда вы знаете? 
Тарасов предложил съездить в Горький на финал «Золотой шайбы». Говорит: «Пошлю с тобой Гальку, она все знает, поможет». Он их так называл – Галька, Танька… Галя оказалась очень мягкой и доброй. Как Нина Григорьевна. Полная противоположность отцу. Я поражался, как они уживаются – Анатолий Владимирович и Нина Григорьевна. Ну, разные люди! 
Есть ответ? 
Наверное, дома Тарасов менялся. Много загадок в этой фигуре. Закончил тренировать в 55 лет. Некоторые в это время только начинают. Не понимаю – почему он так решил? Здоровье-то позволяло! 
Говорят, Анатолий Владимирович мечтал стать Героем Соцтруда. 
Среди ребят это ходило. Правда ли? Могут же придумать что угодно. Такой ярлык повесят, а ты носи…


Недавно общались со Станиславом Петуховым. Тот уверен – Чернышев по-тренерски сильнее Тарасова. 
Чернышев мягче. Деликатнее. Видите, кувшинчик стоит? Это принес сын Аркадия Ивановича, Борис. Видимо, Чернышев обо мне доброе говорил в семье. Боря и сейчас позванивает.
Тарасов физподготовкой занимался блестяще. Упражнения случались чудаковатые. Вечно в поиске! А кто в поиске – тот перегибает! 
Он мог усадить хоккеиста на плечи к другому, заставить бежать в гору. Вы такое практиковали? 
Я не копировал. Зачем? Бегать с отягощениями полезно. Но на плечи не сажал, давал им блин от штанги. Та же самая нагрузка на мышцы бедер. 
Из-за чего рассорились Кулагин с Тарасовым? 
Сначала дружили, Тарасов пригласил помощником в ЦСКА. Десять лет Кулагин был у него на побегушках. В какой-то момент надоело. Взыграли амбиции, захотел показать характер. На мой взгляд, Кулагин – не тренер. Он и хоккеистом был посредственным. Здоровая махина, но по льду еле ползал. 
Почему Кулагин слабый тренер? 
Где он работал? Чего добился? 
Выиграл со сборной Олимпиаду. 
Кулагин – ухудшенная копия Тарасова. За десять лет, конечно, натаскался, многое от него перенял. Но в сборной быстро все закончилось, дисциплина упала. Да, в Инсбруке занял первое место. А дальше ни игры, ни результата. Два чемпионата мира подряд сборная оставалась без золотых медалей. И Кулагина сняли.

МАКАРОВ 
Говорят, у вас в Челябинске был специальный стульчик, с которого наблюдали за тренировкой. Командовали в микрофон – чтоб слышно было на весь дворец. Это кто ж вам нарассказывал? Не было никакого стульчика. И микрофона не было. Фу, придумают же. Зачем мне все это, если я у борта на коньках? Я всегда в движении, всегда на льду! Почему и сохранился так. 
Белоусов четыре раза уводил свои команды с площадки. У вас случалось? 
Нет. Не представляю, что должно произойти, чтоб увести со льда команду?! 
Судья прихватит – и уведешь. 
Ох, как прихватывали! Попробуй, обидь ЦСКА – считай, замахнулся на Советскую армию. Судьям и говорить ничего не надо, сами всё понимали. Если не так отработал – наутро председателю Спорткомитета звонок. В равной ситуации арбитр тебя непременно поддернет. В третьем периоде. 
«Динамо» судьи тоже помогали? 
Да, но почему-то меньше, чем «Спартаку». Три клуба – «недотроги». Их игроков не удаляли, а сделает то же самое парень из профсоюзной команды – две минуты. 
Так как у вас Бабинова увели? 
В 10 утра возвращаемся из Ленинграда в Москву. Поезд в Челябинск – в 15.00. Все разбрелись по своим делам. К двум сбор на вокзале. Ребята сумки взяли, лишь одна на асфальте. «Чья?» – «Бабинова». – «Где он?» – «Кто ж знает». Исчез. Поехали домой без него. И выяснилось – он заранее с Кулагиным обо всем договорился! Какая подлость! 
Сумку для конспирации оставил? 
Зачем с хоккейным баулом таскаться по Москве? Там же личных вещей не было – только форма. 
Кто-то из игроков «Трактора» знал о намерениях Бабинова? 
Вряд ли. Уж очень неожиданно произошло. 
Позже с ним на эту тему говорили? 
Никогда! Мне противно! Бабинов подвел меня, товарищей, команду. Всех! Пускай останется на его совести. 
С отцом Бабинова знакомы? 
Нет. 
Не интересно было взглянуть на челябинского мужика по имени Пантелеймон? 
Все, что о нем слышал, – работал на челябинском заводе металлоконструкций. Как и отец братьев Макаровых. 
Кто из братьев талантливее? 
Сережка. Ярче, техничнее. В ЦСКА Макарова брали совсем молодым, на перспективу. Трудяга, дисциплинированный. В мои времена к спиртному не прикасался. Что было потом, не знаю. Рассказывали, когда Цыгуров меня в «Тракторе» сменил, дисциплина упала. У меня-то Макаровы за стенгазету отвечали. 
Ого. 
Да-да! Тогда все три брата здорово себя проявили. Сергей с Колей писали. По-моему, даже в стихах. А Юрий не играл, но был при команде. Ну и для газеты рисовал. Вот Цыгуров с Белоусовым стенгазеты сторонились. 
Братья Макаровы по характеру разные? 
Абсолютно. Как сестры Тарасовы. Сергей неразговорчивый, Коля – наоборот. 
Цыгуров когда-то цитировал вас: «Надо быть жестким тренером. Все равно выгонят, так пусть за жесткость. Хоть самого себя уважать будешь». 
Это правильно, было такое! В любой команде на второй год у меня дисциплина железная. 
Еще Цыгуров говорил: «Если Москва пыталась кого-то забрать, обращался к Тяжельникову, первому секретарю ЦК ВЛКСМ. Вратаря Мыльникова помог отстоять». У вас заступник был? 
Нет. Тяжельников – фигура. Умнейший человек, любил хоккей. У меня тоже со времен Челябинска с ним великолепные отношения. Но против ЦСКА, «Динамо» и он был бессилен. Кстати, пару лет назад столкнулись в метро… 
Сразу его узнали? 
Конечно. Как и он меня. Евгений Михайлович на четыре года моложе, живет в Москве. 
Известный хоккейный селекционер тех лет Валерий Жиляев рассказывал, как приехал уговаривать вашего хоккеиста Евстифеева перейти в «Спартак». Вы совершали обход – и бедному Жиляеву пришлось спрятаться в шкаф. А ваша беседа с Евстифеевым затянулась на час. 
Вечерние обходы я практиковал. Эх, знал бы, что кто-то в шкафу прячется… Вот так и терял каждый год по два игрока – что в «Локомотиве», что в «Тракторе». Грабили беззастенчиво. 
Бронзовую шайбу Белоусова за 13 секунд до конца матча помните? 
Нет. Было такое, да? 
Еще бы. Главная шайба в его жизни. 
Белоусов – парень толковый. Я сразу понял, какие способности что у него, что у Цыгурова. Но все они были спортивно неорганизованные. Научил трудовой дисциплине – совсем другие ребята! Всё то же самое потом в Югославии повторил. Так там меня Сталиным прозвали.

СТАЛИН 
Органично мы переместились к теме Югославии. 
В позапрошлом году приглашали в Загреб, на открытие. Сходил к кардиологу, тот покачал головой: «Я бы перелет не советовал. Зачем рисковать?» Но хорваты не отступились от идеи. Придумали вот что. Я приехал в здание КХЛ… Вы были в КХЛ? 
Кто ж не был в КХЛ? 
В Загреб позвали не только меня, но и Виктора Крутова. Был у меня в «Медвешчаке». Хороший и парень, и хоккеист. А второй… Как же его… Аниськин? 
Вячеслав Анисин. 
Его югославы с треском выгнали. Но об этом еще расскажу. Захожу в КХЛ. Зачитываю текст приветствия: «Приглашаю Виктора Крутова вбросить шайбу в игру…» Вроде как стою у хоккейного борта, руковожу открытием сезона. В руках микрофон. Записали два или три дубля. Переслали в Загреб. Потом рассказали, как оформили там. На большом экране показывают меня – и тут на льду появляется Виктор Крутов. Вбрасывает. Все аплодируют.



С вами собирались продлевать контракт? 
Со мной – да. Я улетел в Москву, прошло дня три. И тут – расстрел Белого дома! 
Ну и что? 
Переворот! Куда ехать, в какой Загреб? Рванул вместо этого в югославское посольство, там меня знали. Говорю: «Сами понимаете, какая обстановка. Позвоните в клуб, вернуться не смогу. А то будут надеяться…» 
Югославы легко восприняли ваши порядки? 
Поначалу был ужас. Всё небрежно, опаздывают. Предупредил – русский язык они понимали. Не дошло. Тогда первого опоздавшего отправил с тренировки прямиком к руководству. Какой хоккей без дисциплины? И дальше все как по маслу! 
Когда узнали про Сталина? 
Прошло полсезона. Начальство говорит: «Знаете, как вас зовут? Сталин!». Ого, отвечаю. Это прозвище прекрасное, я доволен. На второй год у нас в «Медвешчаке» все было по-сталински. Подгонять никого не требовалось. 
В чемпионате ГДР играли две команды. В Югославии хоккейный чемпионат серьезнее? 
Там была крепкая лига. В Белграде полно иностранцев. Чехи, поляки туда стекались. Но все три года чемпионами становились мы.




МИНИСТР 
С 1983-го по 1987-й вы были начальником Управления. Фактически министром хоккея СССР. Удачно? 
Мне везло – и первая сборная в тот период была чемпионом, и вторая играла прилично. Бить меня было не за что. 
Сами ушли с такой должности? Или выгнали? 
В Советском Союзе в 60 лет любого выпроваживали на пенсию. Сначала разъединяли все виды из одного управления, затем снова объединили. Колосков, руководивший футболом, возглавил Управление. Он молодой. Что ж на меня вешать, когда год до пенсии? 
Министру полагалась «Чайка»? 
У меня и «Волги» никогда не было. 
Почему? Тарасов, Чернышев, Эпштейн признавали исключительно «Волги». 
У меня была BMW. 
Тогда извините. 
В Загребе купил. Сам гнал через пол-Европы в Москву, ночевали в машине с женой. Так приятно ехалось – будто по советской земле. Добрался, и вдруг сюрприз от федерации хоккея. 
Что за сюрприз? 
За пятой моделью «Жигулей» была очередь на годы. А тут сборная СССР что-то выиграла, всем причастным давали машины. Звонят: «Вас тоже включили в список». Поехал, получил с огромным удовольствием. Что ж, думаю, с BMW делать? К ней запчастей в Москве не найти! Так и продал. 
Такая печаль. 
А потом и вовсе приключилась смешная история. Отметил 80-летие, полгода спустя пригласили на неделю в Челябинск. Человек, который меня сопровождал, внезапно говорит: «Хочу жене машину купить. Давайте в салон заглянем, вы что-нибудь посоветуете». Удивился, но отказываться неудобно. Приехали, прошлись по рядам, я указал: «Взял бы эту…»  
Розовый «Бентли»? 
Боже упаси! Темно-синий «Жигуль», 14-я модель. Вернулся в Москву, через две недели звонок в дверь: «Анатолий Михайлович, «Трактор» на юбилей дарит вам автомобиль. Вот ключи». Выхожу на улицу – батюшки, тот самый «Жигуль»! Пригнали из Челябинска. 
Сюрприз так сюрприз. 
Главное, машина до сих пор на ходу! Но я год покатался и отдал мужу внучки. Им нужнее. Мне-то ездить некуда. 
Выглядите замечательно. Дома не сидите? 
Все время в движении! Каждое утро начинаю… нет, не с зарядки. С разминочки для поясницы. Готовлю завтрак. Выхожу на прогулку или в магазин. Раньше вообще из врачей знал дорогу только к стоматологу. Но года четыре назад почувствовал, что организм начал сдавать. Зрение садится, сердечко пошаливает. Теперь регулярно наблюдаюсь у кардиолога. 
Рюмочку себе позволяете? 
Уже четыре года – ни капли. Врачи запретили. Хоть я не злоупотреблял. Если достойный повод, махнуть грамм двести водочки под славную закуску – почему нет? Другое дело, пить сразу после игры. Многих ребят это сгубило. Матч закончится, возьмут бутылку на троих. Вроде невелика доза, но после такой нагрузки, да с куревом – страшный удар по организму. 
Вы – курили? 
Ни разу! Даже в годы войны, когда табаком заглушали голод, – ни одной затяжки! 
Тихонова мы спрашивали, верит ли в Бога. Нет, ответил, я атеист. А вы? 
Я тоже. Может, и перестроился бы, да поздно. Зато от жены покойной целый иконостас остался. Я не убираю, пусть. 
Сколько вместе прожили? 
Больше 60 лет. Расписались в 1946-м. Мне было – 22, Лиде – 18. Окончила педагогический, работала в школе учительницей русского языка и литературы. Потом завучем, инспектором Гороно. Шесть лет назад умерла. 
В церковь заходите? 
Нет. Последний раз был мальчишкой. Ездил в деревню к бабушке, с ней заходил. С тех пор – всё. 
http://www.sport-express.ru/fridays/reviews/932488/ 

18.01.2015 по своды ЛА Трактор был поднят флаг А.М.Кострюкова, как тренера, впервые приведшего команду Трактор к бронзе Чемпионата СССР




Форум хоккейных статистиков им. В.Малеванного
Справочник, - Челябинск, 1988 Золотарев И. авт.-сост.«50 лет челябинскому «Трактору», 1947–1997 Кн.-справ.,- Челябинск
Жидков В. Отечественный хоккей. Высший эшелон. 1946-1947 - 2006-2007
Жидков В., Серебренников С.,Тетерин П. Кубки, кубки, кубки. 2008 
Фото из архивов ХК Трактор, сайта http://www.worldhockeyclassic.ru
общедоступных источников, архива ХК Трактор